Литературные опыты
3 мая 2012
“33″, “Толстый мальчик”, “Идиллия Б”.
30 марта 2012
Добавлены новые стихотворения: “Ангел западного окна” и “Медитация”.
Также добавлена иллюстрация к
“Малиновой Принцессе”, автор — Женя Шевченко.
20 марта 2012
“Девушка в платье из шерсти”.
5 марта 2012
Добавлена иллюстрация к рассказу “Кто впустил в дом лису?”. Спасибо художнице Насте Сывороткиной!
Я в прошлой жизни была роковая женщина,
Моя судьба на камнях повешена
В форме тюленьей шкуры, высыхать-сушиться.
Мало что помню, лишь скрип половицы,
Спину сутулого, в годах любовника,
Борьбу с насильником в зарослях крыжовника,
Треснутые ягоды на грунтовой дорожке,
Влажные ягодицы и загорелые ножки.
Что-то еще копошится в подкорке,
Ищет выхода, точно мышь в норке.
Я не уверена, сердце мое слева или справа,
Но ты хам, насильник и не имеешь на меня права.
Стоя на скале, буду кусать свои черные кудри,
А ты было уверился, что человек мудрый.
Буду ходить по стене, а ты рассматривай мои ягодицы:
Никогда тебе не взять татаро-монгольскую жрицу.
Я согласна на все, как портовая блядь,
Лишь не надо меня на борту оставлять.
Когда в городе ярко горят фонари,
Я как возраст Христа — их во мне тридцать три.
Копошатся и ноют, и в душу плюют,
И воруют коньяк из дешевых кают,
И кусают за ляжки, когда ты во мне,
И царапают в кровь, когда псы на ремне.
Ты способен унять эту бурю во мне,
Я хочу быть лекалом для кройки во мгле,
Где сшивается кожа и нежная плоть,
Получается новый невинный господь.
Тридцать два остается на следующий раз,
Девятнадцать — на дне разорвется фугас,
Две девятки — одну я накрою пальто,
Число шесть за меня завоюет никто.
Толстый мальчик девочкой стать хочет!
Кто-то копит на велосипед,
Этот — нет.
Этот пальцем ковыряется в носу,
И смущенно выдыхает на уроке,
Если девочка приблизится к лицу.
Рассказать бы ипохондрику-отцу,
Для чего сынишка деньги копит,
Сразу сна бы — ни в одном глазу.
Брат поймал лису, котяток топит
В мамином эмалированном тазу.
Видно, из него растет мужчина,
Посмотри, как хлеб он режет на весу!
Толстый мажет по стеклу соплю.
Это некрасиво, но зато приятно.
“Иногда мне кажется, что сплю”,
Почерком выводит аккуратным.
Сердце выпадает иногда,
Много одноклассниц — это да!
На уроках общего труда
Потные ладошки от стыда.
Как у них устроено все там?
Может, я умен не по годам?
Может, там похоже на пупок?
И когда же прозвенит домой звонок!?
На земле, где царит стопроцентный кавай,
Был построен простой, незатейливый рай.
Мы с тобой поселились, как две буквы Бэ,
И любили друг друга на медной трубе.
Но пришлая истеричная, глупая А,
И сожгла все, что было, навек и дотла.
Загудели радары, заплакал пилот,
Погружаясь в прозрачный, как дым, самолет.
Ястребиные крылья шуршали в ночи,
Ты сказала “не плачь”, я шепнул: “помолчи”.
Только мелочь в карманах звенела. Земля
Помертвела, когда затянулась петля.
Мы остались в живых, мы играли в кино,
Собираясь со смертью сыграть в домино.
А она опоздала. Пришла — и ушла.
Посидела, поела, и дальше пошла.
Так о чем же поет безобразная Бэ,
Полируя пластины на медной трубе?
Мой ответ прочитаешь на верхней губе:
“Если ты его любишь, оставишь себе”.
Две красавицы в позе лотоса
На белой от снега брусчатке,
Клавиши черного дерева
Перебирают перчатки.
Прислали наверх сообщение.
Ну-ка, завидное рвение!
«Может ли так приключиться,
Станем летать, словно птицы?»
Две белокрылые чайки
Реют в просторах Камчатки,
Под музыку аккордеона
Летят к берегам Ориона.
2009
Ветер когтем скребет,
Сердце растет вширь.
Если открыть окно,
Выйдет в меня мир.
В нем я найду твое
Западное окно,
Я распахну его:
Спи, милый ангел, спи.
Мимо чудесных книг,
Мимо озер со льдом
Крылья тебя несли,
Как ты уже привык.
Моно штырь (искаж. монастырь) — объект поклонения и пилигримажа женщин, исповедующих моногамный образ мыслей и твердо следующих ему в жизни.
Огромное безлюдное пространство.
Две женщины нашли меня в горах,
Велели мне забыть о том, что было,
И отнесли наверх на жилистых руках.
Я взял тебя за пальцы осторожно,
В руке твоей невиданный цветок;
Сорвать его, прикинуться безбожным
И окунуться прямо в бешеный поток.
Одни глаза другими узнаются,
Не видно губ и прочей черноты;
Все тлеет, все смешно, все абсолютно.
Я абсолютно точно знаю — это ты.
– Мойша, какой же ты молодец! Вымыл посуду, я смотрю!
– Спасибо, мамочка, но, судя по всему, ложки уже были чистые. Так хорошо облизать их просто невозможно!
– Мойша, где же мои десять шекелей?
– Это было давно! Я их не брал!
Сцена в кафе.
А: (толкает под руку) – Извини, что я тебя толкнул.
Б: (отхлебывает чай) – Нет, это ты прости, что я взял твой чай.
А: (примирительно) – Ничего страшного, он все равно слишком перченый.
Б: (давится чаем).
